суббота, 27 декабря 2014 г.

Обратный отсчет.

 А до Нового года осталось... "елки-палки, ничего не куплено, где отмечать - непонятно" дней. И новогоднего настроения в этом году абсолютно нет. Зато подарки у меня уже куплены и упакованы). И даже - подписаны). А для одного из подарков даже готова специальная новогодняя бирочка.




 Авантюра по авторскому дизайну Светланы Ефремовой.
Материалы:
Равномерка Belfast, 32 каунта. Ниточки - сатиновые ДМС в одну ниточку. Бисер Милл Хилл (остатки от наборов). Кто вышивал - тот знает как чудесно он блестит. Шармик - звездочка (как раз недавно прилетевший мне в подарок от одной форумчанки на Крестике. Витой шнур для украшения бирочки и люверсы.





Фото процесса:


В этой бирочке удалось очень аккуратно замаскировать стык и спрятать концы шнура.



А для создания Новогоднего настроения чудесная и немного странная сказка? наблюдения? белые стихи? "Неделя до Рождества". Автором значится - elven_luinae, в соавторстве с Lomenille




I

Утро по окнам водит рыжей пушистой лапой, трется о черепицу рыжим своим бочком. В городе хруст от льдинок, снежный холодный запах, в тихих рассветных кухнях - кофе и молоко.
Бабушка Вьюга скоро будет трясти перины, ангелы - чистить крылья, всем голубям в пример. В городе пахнет глёггом, белит мороз витрины, где-то звенят трамваи - город готов к зиме.
До Рождества неделя, значит, не до вязанья, столько хлопот по дому, каждый короткий день выпечкой и уборкой, стиркой и глажкой занят. Дремлют клубки в корзинке, словно птенцы в гнезде, словно котята возле мамы – пушистой кошки, круглые спинки греют – дюжины две ли, три…
У фрекен Урд на кухне - запах миндальной крошки, специй ряды на полке, в баночке чайный гриб. Магия трав таится в чайнике из Икеи, под кружевной салфеткой - свежий душистый хлеб. Там, на окне замерзшем, птицам чуть-чуть теплее, где освещает свечка ангелов и вертеп.
Все ли готово? Тесто, яблоки и корица… Звездочками печенье выложить на листе.
Пусть же еще неделю праздно скучают спицы.
Фрекен берет мобильник - вечером ждем гостей!

За монитором плоским так и сидишь, не глядя ни на часы, ни в окна – день подошел к концу. Двадцать минут на кофе. Строгой фрекен Верданди офисный ритм по сердцу, офисный стиль к лицу. Лишь под конец работы, вылив в горшок с геранью воду из яркой лейки, выбравшись в интернет, фрекен на сайте смотрит схемы для вышиванья, просто для интереса – в этом ей равных нет: дома – льняная скатерть, вышивка тонкой гладью (к пяльцам бы поскорее – что там, дедлайн, отчет?) До Рождества неделя – скоро игла Верданди ветки омелы тонким шелком переплетет.

Город несет в ладонях снег, огоньки и искры, ангелы из бумаги смотрят сквозь жалюзи.
Воздух звенит морозом, вечер несется быстро, вот и звонок сестрицы – «милочка, привези…»
…Город кружится в вальсе, в ярмарочном веселье, снежные хлопья с неба – лучше, чем конфетти. Фрекен чуть-чуть помедлит в лавочке с рукодельем: ярких шелков на скатерть может и не хватить.
Каждой звезде бумажной хочется стать кометой, каждый имбирный пряник метит в дары волхвов. Фрекен Верданди купит ромовый кекс, конфеты – в каждом пакете нынче зимнее волшебство.

Феньки по локоть, в сумке – горсть разноцветных бусин, ниток мотки цветные, плеер играет рил. Город всегда приветит тех, кто не знает грусти, тех, кто легко сметает снежную пыль с перил.
Вот облака – кудели белой небесной пряжи, башня – как прялка, нитку тянет веретено… Рыжая Скульд в трамвае новую феньку вяжет – пальцы не ошибутся, даже когда темно.
Будущее - как дымка там, на углу с кофейней, если тебе семнадцать - в прошлом резона нет. Рыжую Скульд сегодня в школе назвали феей – что же с того, что знает Скульд небольшой секрет: дарят не амулеты, ключики к двери счастья, тоненькой ниткой время накрепко не связать, - Скульд, подмигнув, повяжет фенечку на запястье, искры огней бенгальских вспыхнут в ее глазах…
Дальше, подумать если, будет легко и просто, там, где ослабнут петли – свяжутся узелки, Рыжая Скульд танцуя, кружит на перекрестках, Рыжая Скульд синицам крошки дает с руки.
Где-то везут подарки северные олени – след от полозьев санок яркий, как Млечный путь. До Рождества неделя, город сплетает тени, дарит гирлянды-феньки и не грустит ничуть.
Где-то несутся сани с радостным перезвоном, прочь колокольцы гонят слякотную тоску. В старом подъезде жмется к стенке смешной котенок - значит, две рыжих нитки переплелись для Скульд. Каждый на свете хочет, чтобы его любили, рыжий грызет, играя, фенечки на руках. Будет сестрицам радость, Скульд достает мобильник – впрочем, когда же в доме не было молока?


II

Снежный покров раскроен в точности по лекалам – крыши, балконы, скверы четки как никогда. Город ведет прохожих, город хранит усталых, передавая вести тихо по проводам.
Каждому в этом мире нужен уют домашний, чтобы в прихожей пахло яблочным пирогом. Урд открывает двери – Рыжий едва не пляшет: столько снежинок-мушек с гостьей влетает в дом.
- Не опоздала? Пробки… - пляшет над свечкой пламя, снежные мушки тают искрами на пальто, слышится смех Верданди. Рыжий блестит глазами: входят за гостьей следом двое больших котов.

Рыжий котенок сделал стойку на тонких лапах, спину дугой, и уши – к маленькой голове. Каждый из этих серых крохе годится в папы. Каждый его обнюхал: «Здравствуй, малыш, привет!»
Город на крышах белит ворох небесной пряжи, в доме корицей пахнет, в вазочке - летний мед, яблочное варенье… Скульд расставляет чашки, прыгает прямо в кресло серый пушистый кот.
Славно идет беседа – школьная вечеринка, зимние распродажи, служба на Рождество. Рыжий чуть-чуть косится: столько клубков в корзинке, столько пушистых ниток – все это для него? Елочный ангел крылья прячет от лап колючих, Урд, улыбаясь гордо, ставит пирог на стол. Рыжий клубки катает! Там, у хозяек – скучно, серым того и надо, лучше играть в футбол.
Рыжий и двое серых носятся по паркету - пляшут клубки, мелькая, вьется цветная вязь, вот потянулась к красной нить золотого цвета, вот голубая нитка с белой переплелась.

III

…Где-то седое море тонет в прозрачной дымке, сосны поют про небо северных дальних стран. «Пуск», «завершить работу» - и цифровые снимки вмиг до утра сокроет темный пустой экран. Анна сидит в отделе, можно сказать, до ночи, ровно пять дней в неделю – график один для всех. Анна встает уныло, Анна домой не хочет, слякотно, скользко, сыро, курточка – рыбий мех. Выйдет – огнями елка ей подмигнет в витрине, вслед прокричит ворона, сидя на проводах. Ярко горит, мерцает в кружеве тонких линий – темных ветвей кленовых – маленькая звезда.
Анне давно давно не двадцать – в общем, слегка за тридцать. Анне сидится ровно – раньше рвалась, хоть плачь, все изменить, уехать. Раньше – щипало в горле, нынче – легко смириться, не замечать уколов маленьких неудач.

Что же, катись, клубочек!
Нынче темнеет рано – или от монитора просто рябит в глазах.
Прямо перед машиной на перекрестке Анна слезы смигнет. Водитель врежет по тормозам…
«Девушка, зазевались?» - глянет почти сердито, всмотрится и узнает. «Боже! Сто зим, сто лет!» Скоро за разговором слезы почти забыты. – «Помнишь, в десятом классе?» - «Замужем?» - «Что ты, нет!»
«Слушай, поедем с нами на Рождество? Решайся!» - нитка дрожит, как провод, в небе звенит сигнал.
«Мы так с женой мечтали» - нитка сплетает шансы.
…Анна глядит на карту. Северная страна,

Сосны, залив и скалы – те, что на мониторе, ветер колышет в поле вереск сухой и дрок. Нет, никакого принца. Нет, никакой лав стори. Только от перекрестка – веер ночных дорог. Море о скалы бьется, ангелы пляшут джигу, варят лесные тролли сладкий тягучий мед. До поворота – вечность, двадцать минут, полмига, до Рождества – неделя. Анна идет вперед.

IV

Радужно блещут льдинки в кроне седого вяза, к варежкам детским липнет мягкий пушистый снег. До Рождества – неделя, тихое время сказок, время смешных открыток, ярких свечей в окне.
Время писать е-мейлы, время звонить знакомым, только молчит мобильник, только, набрав пароль, видишь одни рассылки вместо письма из дома. Или – всего вернее – надпись: входящих – ноль.
Дом не за дальним морем, здесь он – за два квартала трубы видны из окон съемного чердака. Старая ссора снова комом под горло встала, видятся клочья писем в мчащихся облаках.
Каждый на свете знает: в доме горит окошко, можно с пути сбиваться – выйдешь на этот свет. До Рождества – неделя, это совсем немножко, на чердаке у Лизы елки и свечек нет.
В детстве все было просто: спали игрушки летом в синей большой коробке, в бабушкином шкафу. Елка вплывала в двери, дом озарялся светом, в трубах печных играли вьюги мотивы фуг. Перебирать игрушки вместе могли до ночи, папа крепил к верхушке бронзовую звезду.
В комнате снова тихо. Лиза звонить не хочет.
Лиза почти что знает, дома ее не ждут.
В восемь часов за пиццей выбравшись в супермаркет – мелочь звенит в кармане, карточка и ключи, хмуро окинув взглядом елки, шары, подарки, Лиза рукой коснется яркой большой свечи. Точной такой, как в детстве – в темной еловой хвое домик лесного гнома, крыша, труба, окно. Над фитильком как будто пламя горит живое…
… Мама такую свечку хочет уже давно.

Будет тянуться нитка, будет клубок катиться, следом за снежным вихрем площадь пересечет.
К кассе идет со свечкой Лиза, забыв о пицце. Чья-то рука знакомо тронет ее плечо.
…Дом уже близко – вот он, рядом, за два квартала, Лиза проходит с мамой – нету ни слез, ни ссор. «Точно такая свечка, мама, как ты узнала…»
Смотрит звезда из бронзы в дремлющий снежный двор.

V

Где-то пакует Санта мишек и шоколадки, щурится близоруко в письма от детворы. Мчатся, спешат поземки, чтобы дорога гладко, как полотно, тянулась в скверики и дворы. Тихо шуршат на почте праздничные конверты, в каждом - не тайна, что вы! - праздник, любовь, тепло. До рождества - неделя, только к старушке Берте не почтальон, не Санта - ветки стучат в стекло.
Где-то в груди – осколок старой привычной боли, график температуры пляшет уже с утра.
До Рождества неделя, ставит в углу на столик пластиковую елку добрая медсестра. Дома, наверно, кошку кормят невестка с сыном - ключ им дала соседка, внуки польют цветы. Только углы в квартире серой тоскою стынут, только без старой Берты кажется дом пустым.
До Рождества неделя – грустно вздыхают дети, папа звонит в больницу: хоть бы пошло на лад. Каждый припомнить может: сколько живет на свете, всех собирает Берта в праздник вокруг стола.
Взрослые не поверят: дело не в марципане, и не в стеклянных гномах, помнящих прошлый век. Нильсу и Марте нынче не до коньков и санок, не до гирлянд, горящих в дымчатой синеве.
В комнате Берты тихо, ветер поет тревожно, снежная мгла скребется, ветка стучит в окно.

Мчится, бежит клубочек, и не найти надежней, и не найти прочнее ниточки шерстяной… Рыжий играет с серым – яркий узор петляет, красная нить с зеленой тесно переплелась.

Доктор, конечно, верит – чудо порой бывает, что же мешает чуду произойти сейчас?
Вьюга в стекло палаты стукнет снежком пушистым, словно зовет подругу: выйди гулять скорей. Берта наутро встанет на удивленье быстро, вслед ей звенят деревья в инее-серебре, солнце сквозь кроны светит елочным шаром ярким, красный снегирь на ветке – праздничным огоньком.
«До Рождества успею внукам купить подарки», - через порог палаты Берта шагнет легко.





VI

Спят под корнями ивы маленькие ундины, снятся им волчьи пляски, снежные кружева.
Слушает тихий город песню часов старинных – только семь дней осталось, люди, до Рождества!

Рыжий и двое серых путают нитки смело: быстро бегут клубочки, только лишь поспевай!

Узел стянулся – кто-то встретился под омелой, петелька распустилась – кто-то нашел слова.
Кто-то успел на поезд, кто-то – пришел мириться, чьи-то слова ракетой скоро взлетят в зенит…
Вот у подъезда двое – тени скользят по лицам, где-то в небесной выси нитка поет, звенит.





2 комментария:

  1. Замечательно получилось, и красочно написано )

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо большое!!! Буду с нетерпением ждать следующую авантюру!!!

      Удалить